mahno-1919

Литкорреспондент “ВМ” по случайности прочитал полный текст – финалист “Большой книги” и едва не получил амфибрахический удар.

 

Игорь Малышев

Номах

(журнальный вариант – “Новый мир”, №1, 2017)

Почти как и заявлено, «Номах» ­– это роман, композиционно состоящий из отдельных сцен и по времени растянутый на четыре года. Назвать это романом в рассказах будет неверно: главам-сценам не хватает какой-то ухватистости и завершенности, чтобы они бы могли обрести самостоятельность в рамках более масштабной истории. Главки, в центре действия которых Нестор Номах, созданный по образу (а может и подобию – теперь уже сложно понять) реально-исторического Махно, а также ряд второстепенных персонажей, к Номаху примыкающих, перемежаются закурсивленными главками-снами Номаха, которые призваны показать и некоторое будущее утопического плана, и показать глубину самого характера Номаха. (Вкратце лишь стоить отметить, что ни ту, ни другую функцию эти вставные «сновеллы» не выполняют, зато практически исполняют свою изначальную функцию – клонят ко сну.)

По ходу сюжета Номах и его армия воюет со всеми с кем можно – немцами, белыми и красными, а еще трое героев – Вика Воля, Сенин и Соловьев (имеющих к Номаху разное отношение, но находящихся в его сфере влияния) – пишут и читают стихи (и много говорят о поэзии, как без этого). Заканчивается все бегством Номаха в Париж и смертью главного героя, когда он начинает перечислять имена всех бойцов, воевавших с ним. Несмотря на кажущуюся динамичность, сюжет на самом деле едва ползет вперед: стоит начаться экшн-сцене, как Малышев включает в себе певца-бояна былинных времен, чтобы псевдоэпическим стилем описать какое-нибудь сражение или даже просто эпизод, когда Номах думает. Соответственно, почти вся книга делится на три тематических ряда, которые по очереди выходят на первый план: это такие «былины», рассуждения о поэзии и сны Номаха. Что из этого всего тягостнее для глаза и ума (и души, если уж Малышев душевным и духовным тоже так одержим), определить трудно.

Искать в «Номахе» «историческую» правду и мерить этот роман меркой отображения реальности будет занятием напрасным. (Даже смену ямбического Махно на хореического Номаха можно объяснить стремлением к поэтизации всего (держа в уме Есенина), но лучше этого не делать, потому что тогда все происходящее можно объяснить поэтизацией всего.) Совсем не важно, если исторический Махно расправился с жителями одной деревни, тогда как романный Номах с жителями другой – хрен редьки не слаще. Абсурдно даже говорить, что автор более «симпатизирует» белым или «воспевает» излишне анархистов-махновцев. Малышев так «засуропливает» повествование faux-поэтическим стилем, который можно описать как советское письмо, покрытое лубочной плесенью с серебряновечными язвами, что никакой разницы между белыми, красными и махновцами нет; все сливается в один липкий ком. Особенно комично в тексте выглядят нет-нет да прорезающиеся черточки современности: то сленг сегодняшнего дня, то сцены вроде приглашения на чай-кофе дамы в дом в полуразрушенной деревне, где никакого чая-кофе и быть не может.

 

«Поэтическая» глухота автора особенно открывается в беседах и спорах о поэзии героев-поэтов.

«Поэтическая» глухота автора особенно открывается в беседах и спорах о поэзии героев-поэтов. Для них Малышев пишет сам стихи, как будто бы в разной тональности, стилизуя их под разные течения, в частности новую крестьянскую поэзию. Беды тут две. Первая заключается в том, что те стихи, которые Малышев считает «лучшими» в художественной реальности текста, нисколько не лучше «худших» стихов. Вторая беда в том, что, как бы не стилизовывал Малышев стихи для разных поэтов, результат почти одинаков, вот только автор не видит разницы. Соответственно, сложно говорить о какой-то эстетической глубине всех споров о поэзии в романе, когда сам автор «поэтически» глух (даром что поэт).

В середине романа один из поэтов, Сенин, говорит начинающей поэтессе Виктории:

«Вы не поэт, Виктория Евгеньевна, – он с трудом, но тщательно выговорил её имя и отчество. – Совсем не поэт. В ваших строках, иногда попадается что-то честное и чистое, но я уверен, что это просто случайность».

То же самое можно сказать и о Малышеве.

Ray Garraty,

редактор-at-large

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s