Не так давно в электротеатре «Станиславский» состоялась презентация сборника Александра Тимофеевского «Весна средневековья». Автор книги в основном молчал, гости, издатели, коллеги и единомышленники говорили и хвалили автора и книгу на все лады. Общий посыл тостующих был таков: вы, Александр, начинали как киновед, но какой вы теперь киновед? Вы уже нечто большее, не писатель, не эссеист, не критик, а мыслитель. Какую точную дефиницию приклеить на тостуемого, говорящие не знали, потому что ясности избегали, но, кажется, определение, которое у всех вертелось на языке, но западало под губу, – публичный интеллектуал.

Weird Vintage Sound Locators (13)

Само понятие очевидно чуждо русской среде и имеет какую-то смысловую шаткость. Публичный у нас может быть дом, а в адаптационном виде – общественный – еще и туалет. И хотя последнее место более подходит для ведения мыслительной активности, чем первое, оба они вызывают некоторую брезгливость.

Интеллектуал в России тоже не прижился, издавна находясь в исторической тени другого «умственного» определения – интеллигент. И хотя для некоторых интеллигент до сих пор хуже черта и служит сильным ругательством, слово это понятно массам. На вопрос о том, что такое интеллектуал, ответят уже немногие. Интеллигент подразумевает хорошую родословную, интеллектуал – только лишь собственные достижения в работе ума. В узких кругах, преимущественно молодежных, слово «интеллектуал» имеет хождение, но чаще это не комплимент, а укор — синонимично «снобу».

Кто такой публичный интеллектуал, не знает и заокеанский средний класс. Когда я спросил своего приятеля, коренного нью-йоркера, кого он считает сейчас самым представительным американским публичным интеллектуалом, мой приятель переспросил, что я имею в виду под этим определением и попросил дать примеры. Когда я туманно описал свое видение публичного интеллектуала, приятель назвал далеко не очевидное имя из американской культурной сцены – Мичико Какутани, книжного обозревателя ежедневной New York Times.

Скользкость определения, возможно, кроется как раз в противоречии между двумя его составляющими. Публичный интеллектуал – это не тот, кто работает с публикой, а тот, кто работает своим интеллектом и только потом выносит результаты своей работы на публику. Интеллектуал, работающий с публикой, называется шарлатаном, фокусником, вытаскивающим из шляпы свои кроличьи (в своей примитивности и прямолинейности они могут принадлежать только кролику) мысли. Интеллектуал, работающий на публику, – говорящая голова, идейный популист, мыльный пузырь. Упрощающий интеллектуал, тянущийся к обществу, спрямляет свою мысль так, что никакое сообщество интеллектуалов его уже не примет. Статус интеллектуала слезет с него, как кожа с обгоревшего туриста. Усложняющий интеллектуал пишет для такого узкого круга понимающих, что никакой выход к общественности невозможен. Получается битва public vs intellectual, общества и ума одного человека. Выходит, что публичный интеллектуал если не оксюморон, то некая химера.

Не всякий оратор – интеллектуал, как не всякий интеллектуал – оратор. Римский мыслитель Цицерон сегодня наверняка был бы вынужден уйти в Сеть и там постить свои речи (даже не целиком, а конспективно) и делать это как можно чаще: короткая культурная память инстаграм-фида. Чтобы избежать поспешности в суждениях, на публику надо выходить реже и с чем-то весомым, иначе каждая новая реплика будет заглушаться уже не площадным шумом, а шумом информационным. Сказать, чтобы сказать – это уже не роль интеллектуала, а роль автоматического диктора в метро.

И даже если предположить, что термин может существовать, публичный интеллектуал не профессия и не род занятий. Уровень того, насколько хорош писатель (то есть тот, кто пишет вообще), и делает его мыслителем. Поле деятельности не важно: киновед, литкритик, журналист, философ-практик, архитектурный критик – любой из них, работающий в своем частном поле и частном пространстве (профайл Джорджа Шиалабба в New Yorker игриво назывался «Private Intellectual»), может выходить мыслью за свое пространство. Нет ничего стыдного в том, чтобы назвать человека по тому, в каком поле он работает. Мысль ограничить нельзя.

А что остроумных и универсальных мыслителей почти не видно, так это все потому, что они где-то за закрытыми дверями, за рабочим местом. А всех публичных интеллектуалов, говорят, уже приватизировали.

Ray Garraty

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s