Дежурный редактор “ВМ” рассказывает о долгожданном первом томе монографии Уилбура Кросса “История Генри Филдинга” (Йель, 1918) – подробнейшем жизнеописании великого автора “Тома Джонса”, “Шамелы” и “Трактата ни о чем”.

charactersandcaricatures-close

Филдинг и Хогарт (по центру внизу, лицом друг к другу) на одном из рисунков Хогарта

Разбирая этимологию фамилии “Филдинг”, его йельский биограф Уилбур Кросс пишет, что скорее всего, это слово обозначало человека, работающего в поле (то есть почти что мелиоратора). На момент публикации этого трехтомника (в 1918 году) биограф с сожалением отмечает, что, к сожалению, до сих пор никто не собрал по возможности полного собрания сочинений Филдинга, который, как и Шекспир, “был безразличен к собственной славе”. Кросс пишет, что Филдинг проводил очень много времени в компании своих друзей (более и менее бурно в молодости и зрелости) и по этой причине не оставил после себя большого количества писем – ведь писать друзьям попросту не было необходимости. Что касается русских переводов, то лишь недавно в издательстве “Текст” вышла небольшая книга Филдинга “Так ли плохи нынешние времена?” в переводе Владимира Харитонова, знакомящая читателей с ироническими колонками и малыми шедеврами классика – “Шамела” (пародия на “Амелию” Ричардсона) и “Путешествие в загробный мир” (фантастическая история одного человека, переживающего множество исторических реинкарнаций – по всей видимости, оммаж Лукиану, которого Филдинг очень ценил).
Первый том посвящен ранней карьере Филдинга, которая развивалась в драматургии и публицистике. Изображая в пьесах и газетных передовицах своих современников – поэта Драйдена, театрального деятеля Колли Сиббера или политика Уолпола, Филдинг не только высмеивал их, но и верил в то, что юмор способствует улучшению нравов. Не будучи специалистом по истории английской литературы, не берусь утверждать, что Филдинг и его оппоненты изобрели медиасрач, но газетная полемика 1730-50-х очень напоминает споры в современных медиа – еще и далеко превосходя их по литературным качествам и содержанию обсуждаемых вопросов. Комические стрелы, которые Филдинг направлял в правительство Уолпола или непрерывная перебранка с Поупом, похвалы Свифта и дружба с Гэрриком, Питтом и Хогартом – все это подробно описывается в капитальной биографии, которая, как и положено такому труду, даже несколько перегружена подробностями, собранными из тысячи мест – от церковных метрических книг до воспоминаний современников писателя. Впечатляют и подробные описания лондонской театральной среды – актеров из театральной труппы Филдинга иногда рисовал Хогарт, вокруг театра в Хеймаркете жизнь бурлила почти столь же интенсивно, как в английском парламенте, а за внимание лондонцев на театральных подмостках боролись одновременно с Филдингом Гендель, Фаринелли и швейцарский граф-антерпренер Джон Хайдеггер, прослывший самым безобразным человеком в Лондоне (сам он, однако, не принимал участия в представлениях). Литературный круг Филдинга – это современный ему лондонский бомонд, но также и высоко ценимые им античные авторы (Гораций, Апулей и Гомер). Острый приступ читательского счастья вызывают перипетии обсуждения одной из ранних пьес Филдинга – “Трагедия трагедий, или Жизнь и смерть Мальчика-с-Пальчик”, в которой главного героя закалывают ножом в спину, а затем на сцене появляется его дух, которого тоже закалывают ножом в спину (пародия на кровавые драмы ранних английских драматургов, где дух убитого преследовал своих убийц). В комедии “Политик из кофейни” выведен крайне современный типаж – судья-взяточник и одновременно диванный политикан, панически боящийся того, что Турция захватит Россию, Венгрию, Германию, Францию, а затем и Англию.
Еще один из многочисленных хайлайтов первого тома – речь лорда Честерфилда против театральной цензуры (законопроект Уолпола, созданный в 1738 году, запрещал высмеивать политиков в театрах и учреждал должность главного театрального цензора). Современники сравнивали эту речь Честерфилда с высотами петрониевского стиля, а читая ее сейчас, испытываешь легкое недоумение – как же это выходит, что в Англии в 1738 году кто-то благородных кровей в парламенте боролся за свободу слова? После обычных слов о необходимости свобод и иронического замечания о том, что во множестве комических пьес высмеиваются благороднейшие профессии – священничество, врачи и юристы, однако никто не считает такие насмешки опасными, Честерфилд говорит, что закон Уолпола, покушавшийся на свободу театральных предприятий, был в действительности “покушением на собственность”. И продолжает:
Остроумие, господа – это род собственности для тех, у кого она есть, и слишком часто это единственная собственность, на которую они могут положиться. И это, и в самом деле, весьма неустойчивая опора. По милости Бога, милорды, у нас есть другая опора в жизни, куда более надежная, и потому мы не можем ощутить несообразность закона, который теперь лежит перед нами: но нашим долгом является поощрение и защита острого ума, кому бы он не принадлежал. Позвольте мне выразить надежду, что все те джентльмены, которые обладают остроумием – наши друзья. Давайте не будем подвергать их ненужным или произвольным тяготам. Должен признаться, я не могу согласиться с тем, чтобы на остроумие ввели какой-либо налог; однако согласно этому закону налог планируется жестокий и острый ум будет попросту уничтожен.
В этот раз красноречие лорда Честерфилда было напрасным и цензура в театре все-таки была введена. По этой причине Филдинг поменял амплуа – теперь он стал учиться адвокатскому делу, а для того, чтобы содержать семью, стал выпускать газету The Champion, выходившую по четвергам, пятницам и субботам на четырех полосах. Филдинг поделил газету между семью авторами-личностями и для своих передовиц использовал фигуру Капитана Уксуса – бывшего славного уличного борца, который отложил свою дубину и взялся за перо, чтобы сокрушать пороки общества и врагов свободы. Работы у Филдинга было очень много – не говоря уже о том, что он писал половину всех текстов в газете (многие выпуски которой пропали, а многие тексты не аттрибутированы), вскоре он написал еще и свой первый роман – “Приключения Джозефа Эндруса и его друга мистера Эйбрахама Адамса” Сюжет романа очень прост – разлученные влюбленные преодолевают множество опасностей, чтобы воссоединиться и навсегда покинуть кишащий негодяями Лондон. За ссчет множества комических эпизодов и многофигурности история это не слишком мрачная, хотя приключения у героев все сплошь ужасные – ограбление, попытка изнасилования, травля собаками и т.д. В образе друга главного героя, комического священника Адамса, Филдинг, кажется, хочет выразить, что практическая мудрость – это прежде всего доброта (видимо, именно из этого образа произрастают многие знаменитые св. отцы английской литературы – “Уэкфильдский священник” Голдсмита, патер Браун Честертона и т.д.).
В наброске “О ничтожестве русской литературы” (1835) Пушкин пишет: “Англия следует за Франциею на поприще философии, Ричардсон, Фильдинг и Стерн поддерживают славу прозаического романа” и несколькими строками позже обрывает рукопись словами: “Обратимся к России”. Несмотря на то, что впоследствии великие романисты в России все же появились, непонятно, кто мог бы примерно соответствовать Филдингу – деликатному, жизнелюбивому, апологету любви и частной жизни – может ли это быть Рязанов? Данелия? Чудаков? Саша Соколов? “ВМ” будет следить за развитием литературной карьеры Филдинга.
Виктор Зацепин

 

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s