В издательстве “Кабинетный ученый” вышла трехтомная антология русского модернизма “Формальный метод” под редакцией Сергея Ушакина. В числе авторов, тексты которых вошли в сборник, как известные формалисты – Шкловский со товарищи, так и менее известные – Ган, Степанова, Лисицкий, Третьяков,  и другие, примкнувшие словно бы за компанию – Мейерхольд, Эйзенштейн, Лисицкий. Обозреватели “ВМ” внимательно изучают капитальный трехтомник. 8193_original

Новое поколение котельничан читает Мейерхольда

       В своем предисловии к первому тому (а по сути ко всем трем) «ФМ» Сергей Ушакин с барнаульской прямотой и принстоновской дотошностью убеждает, что «”спички” формального метода… продолжают зажигать свои костры». Почти сто лет эти костры активно гасили – ушатами доносов, по-пионерски, из шланга забвения. Три увесистых «полена» «ФМ» свидетельство тому, что потушить не удалось. Символично, что составителем антологии стал формальный иностранец: предыдущие «истории» формализма были написаны исключительно иностранцами, и хотя этот трехтомник – не «история», а хрестоматия формального метода, составленная из классических и полузабытых текстов с сопроводительными статьями-конвоирами, некоторый «аппаратный» перекос чувствуется. Например, среди авторов статей третьего тома «Технологии» только Георгий Векшин живет и преподает в России, все остальные – американцы (или «американцы»).

И это Ушакин тоже объясняет в предисловии – костры горят «вдали от дома». Выход «ФМ» в России частично меняет ситуацию и потому – событие (мало пока кем отмеченное). Если формально формалистами были лишь трое, Шкловский, Эйхенбаум и Тынянов, то их работы в более широком контексте читаются как будто по-другому. Широкий охват включенных в антологию авторов позволяет увидеть, насколько разнородным было поколение и видение метода – «несовпадение при сходстве». Помещение текста в новую среду антологии всегда меняет само восприятие текста, особенно если этот текст до сих пор не был читателю знаком.

Стратегия антологии может быть не совсем прозрачна (кто именно выбирал тексты для публикации, редактор или автор сопроводительной статьи? по каким критериям шел отбор? какие пропорции были между «классическими» текстами и полузабытыми и недоступными?), но отдельные ходы диктуют (или вежливо подталкивают) к определенному прочтению. Отсутствие комментариев для каждого включенного текста вызывает эффект остранения: обскурность или хрестоматийность статьи определяется не сноской, а лишь предыдущим знакомством с прочитываемым текстом (или его автором). Разный подход авторов сопроводительных статей при их различной степени научности (и направленности: некоторые статьи изначально писались для иностранного читателя) позволяет увидеть нечто не совсем очевидное: большинство текстов трехтомника сегодня бы не опубликовал ни один научный журнал.

Даже разделение всех авторов по трем томам, согласно «темам», их объединяющим, спорно. Но спорное деление авторов ведет к важному вопросу (особенно для «неакадемического» читателя): как читать этот трехтомник? Каким методом руководствоваться при чтении антологии? Методом тыка. Перескакивая от тома к тому, от статьи к статье – только так и можно «пережить свои собственные “невязки”», почувствовать сопротивление материала, не «упустить вещь из виду».

Ray Garraty

P.S.

Все авторы этой антологии так или иначе пережили драматическое крушение своих иллюзий. Все авторы сопроводительных статей так или иначе затрагивают и переживают утопизм как тему, свойственную мысли советских 20-х (особенно удачными мне показались статьи Яна Левченко об Эйхенбауме и Андрея Щербенка о Вертове). Конечно, это чувство утопичности трудно игнорировать, даже если весьма глубоко погрузиться в чтение антологии или 10 раз кряду посмотреть “Октябрь” Эйзенштейна. С другой стороны, время, отделяющее нас от формалистов, как мне представляется, сделало неважным их неудачи и, может быть, увеличило ценность их замыслов. Составитель антологии Сергей Ушакин озаглавливает свою вступительную статью словами из воспоминаний Шкловского – “Не взлетевшие самолеты мечты”. У меня эти слова мгновенно вызывают в памяти и другой образ полета, из одноименного рассказа Леонида Андреева – его герой взлетел, но не захотел приземляться. (“Нет, – сказал он. – На землю я больше не вернусь” – интересно, читал ли этот рассказ Дэвид Боуи?) Да вот и у Ионеско был герой, который утверждал: летать – свойство всякого здорового человека. Но и без таких блаженных фантазий всегда остается открытым вопрос – нельзя ли сделать крылья этого самолета покрепче?

Виктор Зацепин

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s