mott

В 1910 году, отвечая на вопросы издательства “Заря” о будущем России и литературы, Алексей Ремизов написал следующее:

Не умею я рассуждать. И все рассуждения дедушки Карамзина не направили меня, и статьи из газет не помогают, разве что Балда Балдович,- да где его нынче отыщешь Балду-то Балдовича, когда все всерьез? А потому на вопрос о России, – какая она такая Россия, чем живет и куда путь держит? – по-людски не берусь ответить. Могу только такую завитушку из жизни представить в роде притчи.

Случилось однажды, как идти Коту Котофею освобождать свою Беленькую Зайку из лап Лихи Одноглазого, занесла Котофея ветром нелегкая в один из старых северных русских городов, где все уже по-русскому: и речь русская старого уклада, и собор златоверхий белокаменный, и тротуары деревянные, и, хотя ты тресни, толку нигде никакого не добиться. Котофей не растерялся, – с Синдбадом когда-то моря переплывал и не такое видел. Надо было Коту комнату себе нанять, вот он пошел по городу. Смотрит, домишко стоит плохонький, трухлявый, – всякую минуту пожар произойти может, – а в окне билетик приклеен: сдается комната. Котофею на руку, постучал. Вышла женщина с виду так себе: и молодое в лице что-то, и старческое, – морщины старушечьи перетягивают жгутиком еще не квелую кожу, а глаза не то от роду такие запалые, не то от слез.

– У вас, – спрашивает Котофей, – сдается комната?

– Да я уж и не знаю, – отвечает женщина.

– У кого же мне тут справиться?

– Я уж и не знаю, – мнется женщина.

– Хозяйка-то дома?

– Да мы сами хозяйка.

– Так чего же вы?

– Да мы дикие.

Долго уговаривался Кот с хозяйкой, и всякий раз, как дело доходило до какого-нибудь окончательного решения, повторялось одно и то же: “Да мы дикие”. В конце концов занял Котофей комнату. Ребятишек полно, в школу бегали, а придут домой и все бывало твердят ерунду какую-то: “Зубы, десна крепче три и снаружи и внутри”, и еще что-то о мыле, которого отродясь не видали, – драные такие ребятишки, вихрастые, сопатые.

Теснота, грязь, клопы, тараканы, – не то, чтобы гнезда, а так сплошь рассадник ихний.

“И как эти люди живут еще и душа в них держится?” – раздумывал про себя Кот, почесываясь.

Хозяина в доме не оказалось: хозяин пропал. И сколько Котофей ни расспрашивал хозяйку, ответ один был:

– Хозяин пропал.

– Да куда? Где?

– Пропал.

Рассчитывал Кот одну ночь прожить, – уж как-нибудь протараканить время, да пришлось зазимовать.

Выпадали белые снеги глубокие, завалило снегом окно, свету не видать – темь. Тяжкие морозы трещат за окном. Ни развеять, ни размести глубокие сугробы.

Вот засветит Котофей свою лампочку, присядет к столу, сети плетет, – Кот зимой все сети плел, – примется песни курлыкать, покурлычет и перестанет.

– Марья Тихоновна, вы бы сказку сказали, – посмотрит Котофей из-под очков на хозяйку глазом, а хозяйка как вошла в комнату, как стала у теплой печки, так и стоит молчком: некому раздать тоску, – ей тоже не весело.

Кот и раз позовет, и в другой позовет. Только в третий раз сказка начинается, и уже такие сказки, – не переслушаешь.

Клоп тебя кусает, блоха точет, шебуршат по стене тараканы, – ничего ты не чувствуешь, ничего ты не слышишь: летишь на ковре-самолете под самым облаком за живой и мертвой водой.

Это ли ветер с моря-океана поднялся, ударил, подхватил, понес голос далеко по всей Руси; это ли в большой пасхальный ударили колокол и звон, перекатываясь, разбежался по всей Руси? Тоска приотхлынула, воспламенилось сердце, – прошел звон в сырую землю. Она, земля, – твоя мать вещая голубица. А там стелятся зеленые ветви, на ветвях – мак-цветы. На белом коне через леса по полям едет Григорий Светло-Храбрый. Вот тебе живая вода и мертвая, и уж не Марья Тихоновна – Василиса Премудрая стала, царевна, – глядит на Кота.

Так ночь пройдет. Мало ночи.

Так за зиму Котофей ни одной сети не сплел, все за сказками перепутал и узлов насадил, где не надо. Охотник был до сказок Кот.

А пришла весна, встретил Котофей с хозяйкой Пасху, разговелся, и понесло Кота в другие страны, не арабские, не турецкие, а совсем в другие – заморские. И я там был, мед, пиво пил, по усам текло, а в рот не попало.

Куда мы идем? Настоящее и будущее русской интеллигенции, литературы, театра и искусств. Сборник статей и ответов. М.: Заря, 1910. С. 109-111.

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s