bn-jk323_0715me_p_20150715172847

Hanya Yanagihara

A Little Life

Doubleday, 2015

(На выставке – Ханья Янагихара. Маленькая жизнь. АСТ, 2016. Пер. с анг. А. Борисенко, А. Завозовой, В. Сонькина.)

[Роман рецензировался сразу после его выхода в США. Что спрятано под обложкой «корпусовского» издания, мне неведомо. Среди людей, которым переводчики выражают благодарности, масса достойных.]

В центре этой истории четыре друга, которые познакомились в элитном колледже в Новой Англии, хотя после первой четверти фокус романа сдвинется, и весь сюжет будет крутиться вокруг одного из этой четверки. Действие начинается примерно с середины нулевых, а весь роман охватит четыре десятилетия жизни героев.

Четыре героя, которым на начало книги уже за 20, жили в одной комнате в общежитии колледжа, а потом все вместе переехали в Нью-Йорк, где поселились на Манхэттене. Это довольно разные люди, разного происхождения и увлечений. Малкольм, самый богатый из четверки, свободно дает друзьям денег в долг, угощает их, при этом деньги, конечно, не его, а родителей. Он работает в крупном и престижном архитектурном бюро на невысокой должности, занимается нудной работой, далекой от всякого творчества. Он сын чернокожего банкира и белой писательницы, и родители предпочитают Малкольму его сестру. Другой темнокожий персонаж из четверки – Джейби, гаитянского происхождения, из хорошей семьи, совсем незнакомый с жизнью бедных иммигрантов. Джейби – художник и гей, он имеет свою студию, которую он делит с другими талантливыми молодыми артистами. Сам Джейби пишет портреты с фотографий, имеет тягу к реализму.

Еще один персонаж, Уиллем, тоже из иммигрантской семьи, норвежец, чей младший брат умер от очень редкой генетической болезни, а родители погибли в катастрофе, оставив Уиллему почти ничего, кроме долгов. Уиллем работает официантом в дорогом ресторане, а также снимается в театре и кино в небольших ролях.

Самый загадочный из четверки – Джуд, про которого известно только, что он сирота, что в детстве с ним что-то случилось, и вообще личность Джуда покрыта туманом. У Джуда некоторые проблемы с ногами, он ходит, прихрамывая, а иногда с ним случаются странные приступы, где-то защемляется нерв, и ничего поделать нельзя, остается только терпеть. Джуд старательно скрывает свою болезнь, и только наиболее близкий ему Уиллем знает о приступах и часто поддерживает друга, если тому становится плохо.

Четверо друзей настолько близки, что позже в книге жена одного из друзей приревнует мужа к другу, потому что муж на все супружеские выходы непременно зовет друга. Каждый из них делает карьеру, кто-то более, кто-то менее успешно (Джейби и Уиллем более: один получает свою выставку, другой добивается ролей в довольно крупных фильмах), все они определяются с личной жизнью, и это тяжелый выбор для них, поскольку не все они даже могут определиться со своей сексуальностью.

Постепенно история поворачивается к личности Джуда, темной лошадке. На начало романа он работает в офисе федерального прокурора, участвует в крупных исках против крупных компаний, любит готовить и страшно одинок. Даже его друзья не знают о его прошлом.

Постепенно мрачная и трагическая картина этого прошлого приоткрывается, но только для читателя, друзья и близкие узнают лишь малую часть из целого. Младенцем Джуда подкинули к аптеке в мусорку, где его нашли, не смогли определить примерную расу, в выходные не смогли найти нужных социальных работников, и мальчика сразу отдали в католический приют. Там Джуд, получивший фамилию Сент Фрэнсис, и вырос, а примерно с восьми лет монахи-послушники начали бить его, а парочка из них еще и насиловать. Несмотря на побои, монахи учили мальчика наукам, а один из монахов, брат Люк, делал мальчику подарки, жалел его и обещал, что он спасет Джуда от злобных монахов. Это продолжалось несколько лет, пока брат Люк не уговорил Джуда бежать. Люк практически выкрал мальчика, обещая тому заботу и покой. Они вместе сбегают из приюта, добираются до другого штата, где живут в мотелях. Брат Люк обещает мальчику, что он построит для Джуда домик около леса, где они будут жить счастливо, а когда Джуд вырастет, он поступит в лучший колледж. Но чтобы заработать на домишко, Джуду придется потрудиться. Люк оказывается еще большим чудовищем, чем те монахи, от которых он спас Джуда. Люк делает из мальчика проститутку, продавая его педофилам-клиентам, кроме того, и сам Люк регулярно пользуется услугами мальчика. А если Джуд подхватывает венерическое заболевание, Люк лечит его. Люка в конце концов арестовывают, и чтобы избежать наказания, он кончает с собой. Кроме того, Люк дает Джуду еще одну вредную привычку – резать себя, чтобы снять стресс и боль. Монах постоянно дает мальчику лезвия, и эта привычка надолго останется с Джудом.

Столь многообещающе начавшийся роман, «A Little Life» проваливается под собственным весом. Первая четверть книги дает необходимую диспозицию, вторая намечает некоторые конфликты, а оставшиеся две агонично – для читателя и главного героя – растягиваются и не предлагают никакого развития характеров. Четверка героев и их тесная дружба на грани с сексуальным влечением входит во взрослую жизнь мегаполиса. Первые главы – живой и реалистичный взгляд на жизнь творческой молодежи, на профессионалов со сложным внутренним миром, когда каждый из четверки имеет равный вес в действии книги. Как только характеры представлены и отношения между ними определены, Янагихара поворачивается к одному из героев, Джуду, тому, что с «тайнами». Выработанные характеры трех остальных персонажей сразу же теряют свою самостоятельную ценность. Да и прочие люди, близкие Джуду, от приемного отца до терапевта Энди, выступают лишь в качестве моральной поддержки. Джуд настолько окружен сочувствующими и добрыми людьми, что можно только развести руками: к чему тогда это все было? Если Джуд это святой мученик, то его окружение – его апостолы и летописцы?

Прошлое Джуда, наоборот, состоит из одного травмирующего эпизода за другим, а люди из этого прошлого – чудовище на чудовище. Янагихара как будто бы специально старалась накрутить как можно больше трагики, заставив своего героя страдать непрестанно на протяжении чуть ли не всего детства и юношества. Роман о преодолении душевной (как и физической) травмы во второй половине книги стремительно превращается в мерзкое описание получения этой травмы. Даже с некоторым смакованием автор берется за детство Джуда, с уже навязшими в зубах монахами-педофилами, психопатами-киднэперами, сутенерами-предателями. Янагихара использует нечестный прием: он злоупотребляет описаниями насилия и развращения, мы же при этом не можем возненавидеть героя-жертву, что сделает нас бесчувственными. Автор манипулирует этим, вызывая сочувствие к герою, хотя читать это растянутое на 400 страниц житие мученика невообразимо тяжко.

Сопереживать Джуду тяжело потому, что за ним не стоит живой человек. Джуд – это модель, над которой автор ставит свои эксперименты, весьма жестокие. Распнув своего героя в детстве, Янагихара продолжает смаковать страдания Джуда уже во взрослом возрасте, для полноты картины вписав в галерею монстров еще и жестокого бойфренда:

«After Willem left, things were fine for a few days. But then they got bad again. The hyenas returned, more numerous and famished than before, more vigilant in their hunt. And then everything else returned as well: years and years and years of memories he had thought he had controlled and defanged, all crowding him once again, yelping and leaping before his face, unignorable in their sounds, indefatigable in their clamor for his attention. He woke gasping for air: he woke with the names of people he had sworn he would never think of again on his tongue. He replayed the night with Caleb again and again, obsessively, the memory slowing so that the seconds he was standing naked in the rain on Greene Street stretched into hours, so that his flight down the stairs took days, so that Caleb’s raping him in the shower, in the elevator, took weeks».

Мотив преодоления травмы солидно погребен в тексте под гигантским объемом смакования боли. Характерно, что для такого количество насилия и жестокости автор не смогла выработать адекватный язык. Изнасилования и истязания описаны максимально благостно и туманно, словно бы у мальчика просто отобрали конфетку, а не жестоко насиловали несколько лет подряд. Так, автор смакует боль, делая это чересчур расплывчато:

«Now their routine was different: they still had classes in the mornings and afternoons, but now, some evenings, Brother Luke brought back men, his clients. Sometimes there was just one; sometimes there were several. The men brought their own towels and their own sheets, which they fitted over the bed before they began and unpeeled and took with them when they left.

He tried very hard not to cry at night, but when he did, Brother Luke would come sit with him and rub his back and comfort him».

Динамика персонажей будет утеряна сразу после первой четверти, отсюда предсказуемость всей остальной части романа. Перерождения не произойдет: кукла не может переродиться, она может только служить объектом причинения боли. Первую четверть можно было издать отдельной повестью и спасти от мук и читателя, и героя.

Кажется, что в романе нет жизни совсем. А если и есть, то очень мало.

Ray Garraty, редактор “Рязанский проспект weekly”

Другие материалы по теме:

Что читать вместо Янагихары

Что говорить, если не читал Янагихары

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s