28-sylvia-plath-w1200-h630

На позапрошлой неделе в одном из букинистических магазинов Москвы (жаль, что в Котельниках нет ни одного, так что приходится выбираться в город-спутник) я наткнулся на книгу «Дело вкуса» Игоря Шайтанова. Книга эта особенного интереса не представляет: вышла в 2007-м в ныне рассыпающемся издательстве «Время», библиографической редкостью не является. Брать ее если и стоило, то не столько из-за профессорствующего критика (или критиканствующего профессора) и его вкусов, сколько просто собирательства ради, в копилку книг, написанных критиками 2000-х. Любить или не любить «Дело вкуса» – дело вкуса, хотя тяжело не ухмыльнуться, услышав отклик «безделица безвкусицы» в сторону книги.

Данный экземпляр, попавшийся мне, был интерес тем, что внутри он был подписан «Вере Павловой и Стиву»… Известно, что Шайтанов подписывает свои книги кому попало. Вера Павлова, однако, не кто попало. Если само имя еще может принадлежать полной тезке поэта, то в связке со Стивом условная Вера Павлова уже точно становится той самой Верой Павловой. Поняв, что у меня в руках, я уже не мог не купить «Дело вкуса», а купив, с час носился с идеей, что отрыл литературный скандал. На второй час я понял, что моя находка с трудом подходит под определение скандала, да и к литературе моя находка не имеет никакого отношения.

Мой первоначальный энтузиазм был вызван не запахом жареного – этакого культурного барбекю, с которым нам часто приходится сталкиваться вместо литературы. Это была радость от библиофильской находки, первобытный восторг любителя книги как объекта. Вдобавок оба заочных участника событий – Шайтанов и Вера Павлова – занимали скромное место в моей культурной памяти. Находкой было с кем поделиться, а вместе с тем и посмеяться над ней. Меня как будто впустили в небольшой тамбур замызганного общего вагона с направлением «Сегодня-Вечность» (а кто есть Шайтанов и Вера Павлова – и Стив, и я – на пути литературной истории? подстаканники, выданные проводницей? прилипшие к седушкам куски жвачки? стертые буковки проездного билета?), и я пшик принял за ядерный взрыв. Льщу себе, но думаю, что если бы эту находку сделал кто-то другой, то не состоялось бы даже пшика: прагматичный покупатель бы просто посетовал, что книгу на титульном листе испортили чернилами. Некому было бы посмеяться над литературной шуткой.

Шутку действительно способны оценить пять человек, но это не отменяет ее ценности. Шутке простительно все, если она смешная. После смеха пришло сомнение. А та ли эта Вера Павлова? И Шайтанов ли тот, кто подписал книгу? Не сличать же почерки. Зная, что Шайтанов не только подписывал книги кому попало, но и даже дарил подписанные книги кому попало, можно только предположить, что автором автографа был он. А что тогда с Павловой? И Стивом? О стихах (Павловой, не Стива) Шайтанов писал, мог и книгу подписать. (Я уже давно ввел для себя правило не фотографировать автографы в книгах, кому бы они ни были подписаны – мне или условному Томасу. Или Стиву. Фотопруфа не будет.)

Тогда кто же снес подписанный экземпляр в магазин? Хочется думать, что Вера Павлова и снесла. Мечтать не вредно. Что она с этого бы получила? Ожидаемо, деньги. 120 рублей, что я заплатил, минус комиссия магазину – такая выгода не стоила даже поездки в метро. Может быть, было выиграно место в жилом пространстве. Но мусорки есть гораздо ближе к дому, не нужен никакой букинист. К тому же эта книга по размерам не на полкомнаты. Можно еще предположить, что Вера Павлова (или Стив, у него же, наверное, тоже своя голова на плечах есть) отдала кому-то свой экземпляр, забыла про него, а этот кто-то, утомившись вкусом Шайтанова, снес книгу старьевщику в надежде на то, что ее купит какой-то поклонник критического таланта Игоря Олеговича.

В идеальном, литературоцентричном, мире, который вращается не вокруг венчурных капиталов и кожаных сумок, а вокруг «Улисса» и трехстопного хорея (иногда хочется думать, что ось такого мира проходит через Котельники; однако это wishful thinking, не больше), жест Веры Павловой был бы расценен как литературная месть, моя находка вызвала бы литературный скандал, а потом моя заметка вызвала бы широкое обсуждение в литературных кругах и стала бы заметным пятнышком на рукописи литературной истории.

Но все это  лишь мои упражнения в почтенном жанре альтернативной истории. Никакого литературного скандала тут и быть не могло, да и просто скандала тоже. Вера Павлова, чьи стихи Шайтанов когда-то назвал «языковым ломом», могла бы разработать хитроумный план мести: сначала попросить у Шайтанова автограф, а потом не только выбросить книгу в мусорку, но сделать это почти публично, выставить вкус Шайтанова на аукцион и оценить его (вкус, не Шайтанова) в 120 рублей.

Скорее всего, здесь произошла просто бытовая история: Вера Павлова никакой злобы к Шайтанову не таила, с любовью приняла от него книгу с подписью в дар, потом где-то забыла (или забыл Стив), а нашедший, не проводя никаких связей между критиком и поэтом, отнес книгу в букинист, одержимый жаждой наживы.

Потому что никаких литературных скандалов уже не может быть. И даже окололитературные скандалы – вещь, заслуживающая занесения в Красную книгу. Чтобы какое-то событие стало литературным скандалом, нужно, чтобы определенные действия и поведения считывались как литературные и были отнесены к области литературы, а не к области массового развлечения. Опечатка на обложке книги, напившийся на фуршете писатель, литературный критик, в статье вдруг разгласивший смену ориентации (не литературной) – скандалы ли все это, хотя бы отчасти имеющие отношение к литературе? Ха-ха. Это даже не попадет в новостную ленту. Писатель уводит мужа у другого писателя – литературный скандал или простая бытовуха? Бывший член жюри разоблачает работу номинационного комитета премии – скандал? Да никому просто не интересно. Мир потерял свои литературные линзы – теперь-то уж точно, хотя с оптикой давно уже были проблемы. Чтобы некое событие стало скандалом, надо, чтобы это событие наблюдали больше, чем пять человек. Когда все смотрят в разные стороны, уже все равно, что происходит в литературной песочнице. Если один ребенок бросил в другого песком, эта стычка интересна только детям, максимум – их родителям. Литературные коды растворились в С++ и ASP.Net. История, суть которой понятна троим, не может быть скандалом, а только тем и является – кухонной шуткой, анекдотом, рассказанным между делом. Литературный скандалист – это уже оксюморон.

Вбейте в гугл словосочетание «литературный скандал» и среди ссылок найдете одну, ведущую на сайт издательства Corpus, где размещены новости с таким тэгом. Среди того, что отмечено как литературный скандал, – участие издательства в книжной ярмарке, начало съемок фильма по одной из книг издательства, попадание одной из книг Corpus в шорт-лист литературной премии. Это все литературные скандалы? Да вы с ума сошли. Хотя это дело вкуса.

Ray Garraty, редактор «Рязанский проспект weekly»

Устоит ли литература в Котельниках? Вам решать.

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s