Литературный критик “Котельников дейли” размышляет о романе-лауреате Букера и полемизирует с обозревателем журнала “Афиша”.

wins

 

 

Пишут, что присуждение букеровской премии роману «The Sellout» Пола Битти (оставим написание таким, не будем умничать, вы же Пинчона Пиншоном не называете?) не вызвало споров и дискуссий. Возможно, что и не вызвало: постпремиальную прессу не читал, поскольку после высказываются, как правило, те, кому нечего было сказать по существу до. Один голос несогласия все же прозвучал (возмущения было бы больше, если бы коллектив «КД» не одобрил выбор жюри), сначала приглушенно и почти приватно (в ФБ), а потом публично и громко. Возмущенное несогласие было выражено нашим утонченным знатоком зарубежной литературы, чутким критиком и переводчиком А.З. Эта одинокий вскрик возмущения очень показателен. (Данная заметка написана до публикации А.З. развернутого отзыва на букеровский шорт-лист в «Афише», и вся аргументации строится исключительно на том, что было высказано А.З. в ФБ, позволим себе такое ограничение.)

Когда литература воспринимается в ряду прочих развлечений, наряду с разгадыванием кроссвордов и дайвингом, спорить особенно не имеет смысла. Никто не будет оскорбляться на уютную кушетку, если та приносит комфорт соответствующим частям тела, или на приложение для телефона, если оно помогает скоротать время в дороге. Плохо написанная книга – почти что как невыигрышный лотерейный билет: и то, и другое может принести минутное разочарование; неудобство низшей пробы, камушек в проношенном кроссовке. Требуется особое устройство ума и души, чтобы плохую книгу воспринимать как личное оскорбление. Болеющий за литературу даже вроде бы такую мелочь, как выбор не достойного Букера романа, расценит со всей серьезностью и заставит нас всех заглянуть в колодец души (где не вода, а озерцо из плевков) и палаты ума (заваленные бухгалтерскими книгами о сделках с совестью). А.З. поселила сомнения в тех, кто выбор жюри Букера одобрил. Так почему же ее аргументы против Битти кажутся такими шаткими?

Выбор «The Sellout» кажется сомнительным, но исключительно по причинам внелитературным (о чем уже писалось на этих страницах). Если жюри этого года, когда-то и зачем-то, вдруг раскроет истинную подоплеку своего выбора, мы сможем узнать, за что выбирали Битти – за талант или за цвет кожи (или и за то, и за другое). Тут получилось, как в судебном триллере, где подсудимого могли признать невиновным не за то, что считали, что он не грабил супермаркет, а за то, что он когда-то занял первое место на школьной олимпиаде по физике. Писатель не в ответе за свой цвет кожи, а жюри могло сильнее вчитываться в пигментацию, чем в строчки книги и то, что было вложено между строк. Битти стал заложником своей расы, как и жюри оказалось в неудобной ситуации: даже расист не захочет, чтобы его назвали расистом.

Аргументы против романа Битти исключительно литературные, один другого слабее. Вряд ли можно сейчас вообще говорить о свежести и повторяемости литературы. Аргумент «это уже было» давно страдает от рахита и цинги. Если придерживаться такого мнения, книги стоило бы прекратить писать после – «Божественной комедии»? «Гамлета»? «Фауста»? Все последующие писатели по такой логике не более чем попугаи, и чем дальше, тем глупее: один попугай повторяет за другим, тот за третьим, не литература, а сплошная птичья трескотня.

Да и смежный аргумент о том, что о расизме уже все было сказано, тоже не работает. Черным не стоило тогда и вовсе браться за перо после Гарриет Джейкобс и Фредерика Дугласа. Само упрощение «The Sellout» до романа о расизме оскорбляет как Битти, так и литературу. А «Do Not Say We Have Nothing» тогда о чем, об игре на виолончели? А «Eileen» – о пенитенциарной системе США?

Роман Битти не нов и не инновационен. Какую инновационность можно ждать от книги, которая издается нью-йоркским издателем из большой шестерки (или уже пятерки? четверки? с этими объединениями и поглощениями черт ногу сломит в расчетах)? «The Sellout» далеко не идеален: во второй его половине просвечивается усталость приема, теряется исходная новизна. Но это действительно сильная книга, потрясающе смешная, бьющая и по нашим, и по вашим. И как можно ее сравнивать с прошлогодним победителем, романом Марлона Джеймса?

Я бросил «A Brief History of Seven Killings» где-то после 60 страниц. У меня осталось такое послевкусие, словно я пожевал толченого винила. Ненавистный мне Боб Марли просочился и в литературу, и теперь я не могу его терпеть ни в каком виде. Букеру не везло с предыдущими победителями: Джеймс написал маразматическую стилизацию, которую можно было дочитать только за деньги (мне было искренне жаль Кристофера Тэйлора из London Review of Books). Лауреат 2014-го года, «The Narrow Road to the Deep North» Ричарда Флэнагана, был еще хуже. Майкл Хоффман назвал книгу Флэнагана романом «в последней стадии разложения». Если «The Sellout» – это роман поэта, особый жанр прозы, то «The Narrow Road to the Deep North» – это роман прозаика-конформиста, возомнившего себя поэтом. После получения Букера Флэнаган еще и возомнил себя литературной звездой, хотя таланта в нем – на кошачье блюдце.

Битти и «по стилю, и по общему чувству» совсем не похож на Джеймса, в этом году все сложнее. То есть если в прошлом году можно было сказать, что Джеймсу дали за цвет кожи, то в этом однозначно не скажешь: Битти и редкий талант, и, так уж получилось, афроамериканец.

Обвинения же в узости и локальности – это уже обвинения скорее переводчика, нежели критика. Элементы и условия жизни чернокожего человека равно непонятны могут быть как жителям орегонской субурбии, так и жителям Котельников. Белый американец знает о черном мире только верхушки, то, что ему скормит поп-культура. Иногда бывает еще хуже: когда черная культура усваивается уже только через белых артистов, нагло апроприировавших черную культуру. Расизм же – вообще не поддающаяся анализу составная часть мира. Я гораздо чаще сталкивался с проявлением расизма у американцев, живущих в Москве, чем у русских, живущих в Москве.

Так ли уж понятнее нам реалии Китая времен Культурной революции или пляжной испанской деревушки? Просить писателя писать «понятнее» – это просить его отказаться от индивидуальности. Литературный мир и так уже давно захлестнула волна посредственных текстов, написанных усредненным языком с прицелом на будущие переводы. И более чем странно слышать этот призыв писать о более универсальных вещах.

Ошибочно вообще выбирать лучшую книгу по ее «понятности», «усвояемости», «читабельности» (последняя как раз вызвала споры несколько лет назад). Битти, как герой его романа, вдруг оказался загнан в гетто – гетто «расовой» литературы. Тогда как это просто литература, без всяких скидок на расу и цвет кожи. А Букер – премия годовая, где в один сезон может быть неурожай, а в другой – амбары ломятся, но покрывать прошлые скупые года этими излишками нельзя. А в этом году ничего лучше «The Sellout» не наросло. Напечатай книгу особым изданием со шрифтом Брайля и раздай ее слабовидящим котловчанам, для которых цвет кожи не существует, так и они справедливо бы оценили достоинства романа.

И уж тем более абсурдны претензии в акцентировании внимания на мужском эго. Если уж Битти ковыряет в пупке, то у Шалая там можно насчитать целых девять пупков, а уж Эйлин в одноименном романе расковыряла свой женский пупок прямо до тонкого кишечника.

Как ни крутись, «The Sellout» для котельчанина – книга полезная. Если не заставит почесать затылок, хотя бы даст повод поковыряться в пупке. С превеликим удовольствием.

Ray Garraty, редактор «Рязанский проспект weekly»

 

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s