Шестой номинант Man Booker Prize – мелодраматический роман Мадлен Тьен об Америке, смотрящейся в Азию и не успевающей вспомнить все.

thien

Madeleine Thien

Do Not Say We Have Nothing

Рассказчица истории, Мари Джанг, она же Ли-линг, она же Девочка, живет в Ванкувере, где преподает математику в университете им. Саймона Фрейзера. Когда Мари было 10 – в 1989-м, – ее отец, Джанг Кай, покончил с собой в Гонконге, оставив после себя какое-то количество неразобранных бумаг, которые и были высланы полицией Мари и ее матери. Среди бумаг была тетрадка за номером 17, исписанная иероглифами, из-за чего содержание рукописи оставалось для героини неизвестным (Мари говорит лишь по-английски, несмотря на происхождение отца). Позже мать рассказчицы получит письмо из Гонконга, от жены друга и учителя музыки Джанг Кая, где Мари и ее удивленную мать попросят приютить на время дочь учителя музыки, который некогда был прозван Воробьем.

Ай-минг, та самая дочь Воробья, прилетает и привозит с собой остальные тетрадки, которые совокупно составляют некое подобие романа, по-бухгалтерски названного Книгой записей. Ай-минг будет читать и рассказывать содержание Книги записей Мари, пока не уедет в США поступать в университет, а потом и вовсе пропадет.

У рассказчицы останутся только воспоминания об услышанном от Ай-минг, которые составят отдельную линию повествования о прошлом отца Мари, его увлечении музыкой, дружбе с учителем Воробьем и виолончелисткой Жули.

Рассказчик основной линии романа – профессор математики с со склонностью к лиризму. Кто же рассказывает историю о прошлом? Ай-минг пересказывает маленькой Мари содержание написанного в тетрадках отца Мари, поскольку сама девочка не знает китайского. Главы о прошлом ощутимо воспринимаются как нечто исходно письменное, а не устное. Мари могла запомнить пересказанное, чтобы потом записать и сложить в некоторое целостное повествование. Но каковы пределы человеческой памяти, чтобы запомнить 31 тетрадку текста? Некий летописец очевидно работал внутри китайской прозаической традиции (эти тетрадки даже вряд ли роман, раз, если верить ученому шарлатану Франко Моретти, европейская и китайская романные традиции имеют совсем разные основы), тогда как нельзя не заметить деформаций, вызванных переносом текста в Новый Свет.

На демонстрации в толпе кричат:

«Honour the Chairman!»

«Kill the demons!»

О каких бесах идет речь в коммунистическом Китае? В другой сцене, в консерватории, для придания речи студентов «молодежности» рассказчик маркирует некоторые слова курсивом, и это единственная сцена романа, где автор поскальзывается. Еще чуть-чуть, и герои заговорят с бруклинским акцентом.

Мэделин Тьен хочет приручить своих рассказчиков, заставляя их периодически выдавать информационные справки. Рассказчик-китаец поясняет, что такое самокритика, рассказчик-канадец рассказывает, кто такой Шостакович. Еще немного, и автор начнет объяснять, что такое колесо.

История с найденными рукописями (пластинками, фотографиями, монетами, предметами гардероба – вставить нужное; странно, что никто еще не нашел ржавый гвоздь и не выбрал его предметом медитации) стара и утомительна. Для описания музыки автор находит наиболее одиозные слова и выражения: «Bach’s Goldberg Variation № 21 gave way to a joyous, bold and imperious № 22».

Одна из героинь книги, Жули, говорит о себе: «I speak in the language of Bach and the musical ideas of Prokofiev». Может быть, поэтому роман сложно воспринять как нечто большее, чем сентиментальная сказка. Я бы предпочел, чтобы герои говорили на языке Готорна и Генри Джеймса, а не на языке Баха. Все-таки это литература, а не мелодраматическая партитура китайско-канадского производства.

«Do Not Say We Have Nothing» – типичный китайский ширпотреб; клетчатая сумка челнока, куда сложили не пластинки Баха и Прокофьева, а перезаписанные по двадцатому разу кассеты с kpop.

Заключение

Закономерно это или нет, но англоязычная литература последних лет имеет смуглый оттенок кожи и узкий разрез глаз. Лучший роман прошлого года по мнению американцев (и котельчан) написал вовсе даже вьетнамец Вьет Тан Нгуен, а британцы запросто могут сделать выбор в пользу другого представителя меньшинств, уже не по национальному, а по расовому признаку. На фоне бледного шорт-листа темнота «The Sellout» Пола Битти сияет резвым светом. Мы – за него. Жюри Букера может выбрать кого-то побелее, поскромнее и победнее.

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s