Четвертый номинант английского Букера-2016 – роман Деборы Леви о поисках пляжа под автобаном.

hot-milk

Deborah Levy

Hot Milk

Рассказчица этой истории, 25-летняя София Папастергиадис, приезжает со своей матерью из Англии в курортное местечко на юге Испании, где мать Софии Роуз должна пройти диагностику и курс лечения у местного доктора Гомеша. София – обладательница диплома по антропологии, так и не закончившая аспирантуру из-за болезни матери. Роуз, то ли великая притворщица, то ли обладательница редкой болезни, которая вызывает паралич конечностей, головные боли и прочие неприятные ощущения, требует постоянного ухода и весьма капризна в своих требованиях, и София была вынуждена бросить диссертацию и начать работать официанткой в кафе. Естественно, что такая смена карьеры – с антрополога на сиделку – вызывает напряжение между матерью и дочерью, хотя София безропотно выполняет мельчайшие прихоти Роуз (чтобы несколько дистанцироваться от отношений в стиле дочки-матери София упрямо называет мать только по имени).

Чтобы оплатить дорогостоящее лечение, Роуз пришлось перезаложить дом. В Испании пара поселяется в небольшом домике, где вокруг только лающие собаки, море полно жалящих медуз, а спасатели на пляже имеют философское образование. София подает матери воду (чаще всего не ту), катает больную на инвалидной коляске, делает массаж и выслушивает разные причитания и жалобы. В частной клинике скользкий доктор Гомеш предлагает Роуз ряд методик для выздоровления, которые кажутся Софии по меньшей мере странными. Сам доктор не менее странен: у него медсестрой работает дочь, которую он зовет Саншайн; он уходит от неудобных вопросов; заинтересован в вещах, которые вроде бы не имеют никакого отношения к лечению; а среди его методов лечения – почти все неортодоксальные. Как и сама Роуз, Гомеш, кажется, большой плут и шарлатан, разводящий пожилых заблуждающихся женщин на деньги. Он предлагает Роуз водить машину (при том что она почти не может двигать ногами), составить список страхов, отказаться от антидепрессантов, выписанных британскими докторами. Не меньше матери Гомеш заинтересован в Софии, чувствуя ее настороженность и уязвимость. Робкая, попавшая в жизненный тупик, София не уверена в своем будущем, своей сексуальности, своих чувствах. Испытывая какое-то милосердное презрение к матери, София ищет и возобновления отношений с отцом, которого она не видела более 10 лет. Он ушел из семьи, чтобы жениться на женщине младше себя на 40 лет, и теперь у него появилась вторая дочь.

По совету доктора рассказчица начинает преодолевать себя. Гомеш предлагает Софии что-нибудь украсть, завести любовника (лучше двух), встретиться с отцом. Постепенно – пока мать совершает визиты к доктору – София проходит свой путь. На пляже она заводит знакомство с Хуаном, спасателем-медиком, который в спасательной будке втирает пострадавшим от укуса медузы крем против ожога. Хуан становится первым любовником Софии. Вторым любовником, точнее любовницей, Софии становится высокая немка, с телом, «как автобан», Ингрид, которая дарит Софии блузку с вышитым словом «Возлюбленная». София вообще становится вплетена в целую сеть отношений туманного характера. В эту же сеть вовлечены, помимо Хуана и Ингрид, дочь Гомеша, а также вторая жена отца Софии.

Выполняет рассказчица и другие советы Гомеша. София крадет рыбу с рынка, выходит на связь с отцом и на уикенд летит в Грецию, где встречается с новой семьей отца. В финальной сцене прощания отец неловко избегает дать Роуз совет, стоит ли ей поступать в аспирантуру в США, а потом хочет дать деньги на расходы и по-скупердяйски расстается только с купюрой в 10 евро.

Мать Софии тоже проходит через несколько этапов, на каждом из которых ее взгляды меняются. Роуз то свято верит в целительные способности Гомеша и его методов, то вдруг меняет свои взгляды, натравливая на Гомеша комиссию, которая проверит, не является ли доктор шарлатаном.

В финале София частично освобождается от своей зависимости от матери. Рассказчица проводит эксперимент, оставляя мать одну возле дороги, чтобы проверить, доберется ли она до дома. Роуз возвращается, и хотя есть сомнения в том, что она действительно больна, финальные тесты показывают наличие какого-то заболевания, при котором, возможно, не избежать ампутации ног.

Уже сам род занятий главной героини – антрополог, не официантка – помещает повествование романа в плоскость мифа. Греческая фамилия рассказчицы, жалящие медузы, вазы с орнаментом, тут и там проскакивающие отсылки к богам и мифическим существам сетью сверху набрасываются на пляжный реализм романа. Мифическая плоскость книги основательно проколота штыками нашей реальности. Жизнь героини сосредоточена не в сосуде, а в ноутбуке. Женщин сравнивают не с богинями, а автобанами. Магия подменяется умением обращаться с кофемашиной. Брехливый пес не предвещает войны или неурожая, а просто мешает ночами спать. Даже вышитое на блузе Софии слово «Возлюбленная» не пульсирует, подобно готорновской алой букве, а просто оказывается признаком самообмана героини: вместо «Возлюбленной» там следовало читать «Обезглавленная». Курс евро и PhD в Штатах совсем не каменеют от взгляда Медузы.

Несмотря на локацию, «Hot Milk» вовсе не пляжное чтиво. Леви слишком умна, чтобы написать безделушку, которую можно забыть под пальмой, не дочитав до конца. Это скорее та книга, которая своей странностью может вызвать у пляжника желание облить ее пахучим коктейлем и зарыть в песок от негодования. Помимо «мифологических» отсылок, скрип песка на зубах могут вызвать постоянные ужимки рассказчицы, некоторая виньеточность повествования, нежелание давать ответы на туманно сформулированные вопросы, точь-в-точь как желание самой главной героини о том, чтобы ее жизнь была «менее ясной».

В голосе героини, одиночки и нелюдимки, как и у всякого другого человека, который слишком много времени проводит в собственной голове, звучат часто нотки самолюбования, которые не всем могут быть по душе. Чем больше мир не принимает Софию, тем больше она смотрит на себя со стороны. Ей все кажется миражом, для нее все расплывается: герои меняют имена, нашивка на блузе ведет к обману зрения, скользкие люди оказываются порядочными, а порядочные – скользкими. Смена обстановки – пляж вместо урбанистического Йоркшира – позволяет прощупать путь к себе. Человек, подготовленный изучать человека и его природу, София оказывается на удивление не подготовлена к познанию собственного мира. Она путается в лианах собственной сексуальности, не уверена в будущем и не может окончательно вылепить свое прошлое.

«Hot Milk» еще и о том, что Европа в целом не уверена в своем будущем. Молодые герои романа с университетским образованием (и перспективами дальнейшей академической карьеры) рады работе официантов и спасателей; шарлатаны вытесняют докторов (потому что пациент предпочитает шарлатанов, а не потому что не хватает специалистов); мифы сдают позиции клипам с Дэвидом Боуи на YouTube. Европе нужна ампутация.

«Hot Milk», пожалуй, не амброзия, но вполне достойный напиток. Таким молоком не обожжёшься, на воду (читай – предыдущие книги автора) дуть не придется.

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s