В сегодняшнем номере лит. приложения – новый рассказ о бурливой жизни Котлов литературных.

cauldrons.

Литературная жизнь в Котельниках кипит. Книжных магазинов нет, зато книги продаются в больших супермаркетах и моллах – ближе к людям. Про писателей, пишущих в Котлах, ничего пока не слышно – их просто еще не и издали. Нет мест для буккроссинга – зато есть внушительных размеров частные библиотеки (редактор «КД» – обладатель одной из таких). Литературные встречи и вечера не проводятся – и это к лучшему.

Литературные вечера, книжные презентации, встречи с читателями на выставках и ярмарках – чаще всего события крайней степени неловкости. Читая годами одну книгу любимого автора за другой, поневоле накапливаешь в себе желание наконец-то встретиться с кумиром. Хочется узнать, какой у него крой платья (или бренд рубашки), как он проводит свободное время (когда не занят проталкиванием очередной рукописи), как придумывает персонажей своих книг (тех персонажей, которых не списывает из жизни). И вот наступает момент, когда вдруг узнаешь, что у любимого писателя презентация новой книги и что надо бы наконец-то сходить.

Тут-то и происходит падение богов с Олимпа. Только выйдя с плоскости литературы в плоскость около-литературы, сталкиваешься с суровой правдой. И живут боги-писатели не в замках, а в грязных хлевах. И пьют не амброзию, а кумыс из грязной посуды. Рыгают на публике, не прикрывают рот, когда зевают, ходят в проношенном пальто вьетнамского пошива, а после пятой фуршетной рюмки начинают нервно хихикать.

К сожалению, встреча с писателем в реальности почти всегда приводит к разочарованию. Писатель не бог, конечно, даже и не титан. Но та аура, о которой писал еще Беньямин, за ним все еще тянется. Если писатель уже и не маг, то и не шарлатан точно. Умелый фокусник, ловкач, жонглирующий словами, которые нет-нет, да вдруг вылетают куда-то в иную реальность, давая на минуту почувствовать себя вне этого мира. Я не говорю о том, что к писателям нужно относиться как к богам. Литература может вызывать трепет, но перед писателем робеть не стоит. Литература заслуживает не дрожащих коленок читателя, а плодотворного диалога. Писатель ничем читателю не обязан, как и читатель не обязан ничем писателю.

***

Ситуация не уникальная и только писателями не ограничивающаяся. Однако в случае в писателями она наиболее показательна и характерна. Быт – не литературный быт, а просто быт – дети, душное метро, очереди в «Пятерочке» – всегда принижает человека, упрощает его, а то и просто сводит к набору функциональностей. От быта в то же время не скрыться, и любой человек вынужден в нем существовать. Писатель, чье поле действия – слова, в быту вынужден словами же и оперировать, тем самым снижая их до сугубо прикладной функции. Художественное письменное слово очищено от прикладных функций, тогда как слово в быту в основном только и имеет прикладную функцию. Писатель (и вообще любой, что называется, a man of letters) в быту неизменно глупеет. Это уже не гипотеза, а факт. Книга оказывается умнее своего создателя почти в 100% случаев. Домохозяйка, пишущая иронические детективы, вдруг перестает быть нудной и смертельно неинтересной дамой с огуречной маской на лице: ее книги предлагают хоть какое-то развлечение. Кандидат философских наук, автор скудных на мысли монографий, хотя бы для публикации приводит в порядок эти мысли, перед тем как изложить их на бумаге. Поэт-графоман, усыпляющий в быту своими диалогами о прекрасном (а прекрасным для него могут быть как картины Вермеера, так и дайвинг), на бумаге хотя бы ограничен стихотворной строчкой. Этот зазор между личностью писателя и его произведениями может быть узок, а может быть шириной в Ганг, но он есть, и его наличие всегда склоняет в сторону литературы, а не писателя.

Можно сколько угодно говорить про смерть автора – пока не придешь на книжную презентацию и не увидишь автора книги, рассказывающего, в какой бассейн он ходит и какой туалетной бумагой он пользуется (и пользуется ли вообще). Пока ты наедине с книгой, ты имеешь перед собой дистиллированную литературу. Не в смысле – пресную и лишенную жизни, а в смысле отделенную от личности автора. На встрече с читателями писатель вынужден (и ладно бы вынужден, иногда ведь просто сам напрашивается) отвечать на вопросы (95 процентов из них – не о литературе), вымучивать из себя казенные фразы, пиарить собственный талант (и собственное эго), заикаться, робко призывать купить свою новую книгу.

Иногда это даже не воля писателя – спускаться с Парнаса в зеленую ветку метро. У издательства нет бюджета на раскрутку книги, и писатель сам должен что-то устраивать (в надежде, что презентация или встреча поможет не то что продать книгу, но хотя бы заявить о ее выходе). У поэтических издательств часто нет денег даже на выпуск книги (и можно предположить, что большая часть поэзии сегодня издается т.н. vanity press). Поэт организовывает вечер, куда придет от силы 15 человек (чтобы не обижать тех, кто пришел, для такого провального вечера теперь используется эвфемизм – камерный), 13 из которых – друзья, организаторы и издатели, а двое – залетные птички, которые будут слушать, как поэт – от которого ожидается нечто возвышенное – будет заикаться, краснеть и что-то бубнить вовсе не амфибрахием, а скудным бытовым языком. Со спондеями.

Умный писатель (черная овца) старается от таких литературных встреч отказаться: на то он и умный, чтобы понимать: молчание – золото. Правда, писателя кормит не молчание, а слово, молчанию противоположность, поэтому писатель (умный) старается или вообще не открывать рот, или говорить «по писанному» – так, по крайней мере, его речь будет максимально приближенной к письменному слову.

Во всех остальных случаях получается стыд и срам. Тончайший стилист выдает косноязычный бред. Умный критик начинает толкать речь, напоминающую не критическое суждение, а огрубленный пресс-релиз с интонацией свадебного тоста. Романист, пишущий книги с глубинами смысла, во время своего выступления сам оказывается на дне этих глубин – только теперь уже не смысла, а глупости и пошлости. Да что там: последний раз, под впечатлением от прочитанных стихов, я ринулся на презентацию новой книги поэта с желанием эту книгу потом подписать, чтобы после завершения презентации в ужасе оттуда сбежать. Поэт нес такую добропорядочную глупость, что я даже не стал подписывать у него книгу, чтобы эту книгу не осквернять.

Литература прекрасна. Автор умер и лучше бы ему остаться мертвым, а на его поминки – то есть книжные презентации и литературные вечера – лучше не ходить. Вместо того чтобы два часа слушать детские воспоминания автора и смотреть на его потертый пиджак, теряя драгоценное время, лучше поехать быстрее домой читать презентованную книгу. Литература не живет в культурных центрах и литературных клубах. Фуршеты после презентаций если и удовлетворяют голод, то не словесный, а физиологический. Самый проклятый из вопросов, которые и задает литература, после пьянки в честь выхода книги будет на утро звучать как: есть чем похмелиться?

***

Почему же, понимая все это, меня все-таки иногда тянет к каким-то встречам с писателями?

Во-первых, бывают и исключения. Та полудюжина писателей, с которыми я знаком, не только на уровне со своими книгами, но, возможно, даже умнее своих книг.

Во-вторых, даже если писатель в жизни скучен и сер, его книги остаются блестящей литературой. И книги-то не виноваты в том, что их автор имеет потертую внешность. На встречах всегда есть возможность книгу подписать.

В-третьих, иногда все же хочется взглянуть на кумира. Хотя бы ради того, чтобы сопоставить автора и его творчество. Тому, кто слишком долго пребывает в царстве грез – Литературе, иногда полезно бывает понюхать нашатырь и получить дозу реальности – сходить на книжную презентацию.

Ray Garraty,

редактор «Рязанский проспект-weekly»

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s